Николо-Иоасафовский собор города Белгорода

По благословению Высокопреосвященнейшего Иоанна, митрополита Белгородского и Старооскольского

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная
К003

Содержание | Читать | Скачать


"Живое Слово" Проповеди. Доклады. Статьи.

В настоящий сборник включены проповеди и доклады, произнесенные и прочитанные в течении последних двадцати лет с 1988 по 2008 гг. в разных храмах России, от Белгорода до Москвы. Теперь они облечены в печатную форму и послужат нашему общему делу - прославлению имени Божия. При этом я старался сохранить принцип их расположения в порядке годичного церковного цикла, начиная с сентября.

Автор: Протоиерей Леонид Константинов, Белгород, 2008 год.






Глава 2. Фригия. Могила святого апостола Филиппа

E-mail Печать PDF

Воспоминания о посещении святых мест в Турции:

В просторном холле отеля турецкий гид увлечённо рассказывает только что приехавшим из России туристам о достопримечательностях Турции. К толпе присоединяюсь и я.

«Это настоящий земной рай, — заливается гид, — восемьдесят сортов инжира выращивается здесь с мая по ноябрь. Триста дней в году держится солнечная погода. За то время сельские жители успевают снять два урожая. А термальные источники — это, поверьте мне, настоящее восьмое чудо света. Нигде в мире вы больше не увидите такого уникального произведения природы. Да что там говорить, сама египетская царица Клеопатра приезжала во Фригию, чтобы искупаться в этих целебных водах, и её бассейн сохраняется до сих пор. У всех вас будет уникальная возможность искупаться в этих оздоровительных водах, а значит и омолодиться. Покупайте билеты, не смотрите на цену, вы приехали отдыхать, так и отдыхайте, а не считайте ваши деньги. Вы не пожалеете. Это единственное на земле место, где термальные источники, выходя из земли, создали удивительную белоснежную панораму, напоминающую хлопковые поля. Это Паммукале, спешите...»

«А как же Исландия и Камчатка, — подумал я, — там ведь тоже много термальных источников?»

Но к гиду уже не пробиться. Особенно спешат женщины. Всем хочется молодости и здоровья за один день.

Покупаю билет на поездку и я. Но не из-за термальных источников, а из-за возможности увидеть место распятия святых апостолов Варфоломея и Филиппа. Да, именно там, во Фригии, в I веке нашей эры совершилась казнь двух учеников Иисуса Христа. Произошло это в городе Иераполисе, во времена римского императора Домициана — второго гонителя Церкви Божией после Нерона.

Открываю жития святых Димитрия Ростовского за ноябрь и нахожу нужную мне информацию. Оказывается, «в Иераполе идолопоклонники и жрецы языческого храма рептилий восстали на апостолов из-за погибшей ехидны — гигантской змеи, которой приносились жертвы». Апостолы просто умертвили её. Тогда правитель города осудил их на распятие. Причём Филиппа распяли вниз головой на вершине холма, просверлив ему руки и ноги, а Варфоломея привязали ко кресту верёвками прямо у стен языческого храма так, чтобы он видел мучения своего товарища. Однако во время казни началось землетрясение, и жители Иераполиса поспешно бросились снимать с крестов распятых мучеников. Но Филипп уже умер, а Варфоломея удалось спасти. «В этот же вечер святая Мариамна, сестра Филиппа, похоронила тело апостола на склоне холма, а Варфоломей крестил в городе многих его жителей и, уходя, поставил в нём епископа Стахия. Было же Филиппу во время смерти 87 лет, и произошло это в Иераполе Фригийском, что в средней части Малой Азии, между реками Ликусом и Меандром. Ныне город этот носит турецкое название Памбук-калеси, или Паммукале, что значит «город хлопка», или «хлопковый замок», по сходству с горами хлопчатой бумаги белых на вид скал, бугров, утёсов и каналов от осадка воды со спускающихся с высоты термальных источников и ручьёв».

Всё понятно. Я на верном пути и благодарю Бога за уникальную возможность поклониться святому месту и помолиться на могиле апостола. Для верности беру в руки ещё один источник — Церковную историю Евсевия Кесарийского, жившего в IV веке нашей эры и, конечно же, обладавшего большей информацией о святых апостолах, чем нынешние писатели. Открываю том и на странице 108 читаю следующее: «В Иераполисе Фригийском правитель города Анфипат приказал схватить Филиппа, его сестру и пришедшего с ними Варфоломея и распять апостолов. Но как только палачи исполнили приказание, началось страшное землетрясение. Видя происходящее, иерапольцы уверовали во Христа и потребовали отмены казни. Апостол Варфоломей, снятый с креста, был ещё жив. Но Филипп уже скончался, молясь о спасении язычников. Тогда Мариамна погребла тело святого и вместе с Варфоломеем отправилась через некоторое время с проповедью в Армению, где святой Варфоломей и принял мученическую кончину». Так сообщает об этом «отец церковной истории» Евсевий Кесарийский (Памфил).

И на следующий день, «ещё сущей тьме» я отправляюсь в путь. Автобус подходит к отелю в четвертом часу утра и по пути ещё собирает туристов из разных гостиниц, желающих омолодиться. Ехать предстоит 5 часов, поэтому до первой остановки, где будет так называемый «континентальный завтрак», все погружаются в сон. Рассвет застаёт нас уже в горах. За окном мелькает однообразный ландшафт — бесконечные серые скалы, заросшие турецкой сосной, перемежаются с плодоносными долинами, где видны редкие поселения с мечетями и минаретами, напоминающими издали космические ракеты. Кое-где встречаются небольшие стада чёрных овец и одинокие пастухи с длинными деревянными посохами. «Так, наверное, было здесь и две тысячи лет назад, когда по этой земле ходили ноги апостолов», — думаю я про себя. Наконец, приближается первая остановка. Видна автозаправка и рядом с ней небольшой ресторанчик (забегаловка для проезжающих). Плата за континентальный завтрак входит в стоимость билета, и сразу убеждаешься, что располнеть от такой пищи просто невозможно. Это варёное яйцо, брынза, кусок лепешки (лаваш) и чашка мутного кофейного напитка. Настоящий «завтрак туриста». Вы на перекладных, жаловаться некому и это, конечно, учитывается. Я выбираю крайний столик под открытым небом и принимаюсь за скудную трапезу. Впрочем, кто хочет основательно подкрепиться, это можно сделать за дополнительную плату. Жареная баранина со специями, куры на гриле, фрукты и прохладительные напитки к вашим услугам, но только за турецкие лиры. И есть много желающих. Однако паломнику заниматься чревоугодием не пристало, и я молча поглощаю, что Бог послал.

Дружелюбно виляя хвостом, к моему столику подходит бродячая собака. Она молча смотрит на меня просящими глазами, и я кладу перед ней кусок хлеба. Но она, едва понюхав его, равнодушно отворачивается. «Тогда пошла прочь, бессовестная морда», — тихо говорю я ей и на этом наше знакомство прерывается.

Гид приглашает всю группу в автобус. Сделать это, однако, не просто. Он имеет дело с русскими, и несколько раз пересчитав «поголовье», нервно выскакивает из автобуса, разыскивая недостающих. Наконец, все в сборе, и мы отправляемся в дальнейший путь.

«Доброе утро!» — начинает свою беседу гид. Но микрофон в его руках почему-то ещё спит и минут 5-7 уходит на устранение поломки. Наконец, всё готово, и начинается привычная турецкая лекция: «Ну что, все проснулись?.. Как вам в Турции, как проходит ваш отдых? Кто здесь в первый раз? Вам понравилось?., и т.д. Меня зовут Джалиль, нашего водителя — Мустафа, поприветствуем его». Все хлопают. «Я буду сопровождать вас во время этой поездки и приложу все усилия, чтобы ваше путешествие было приятным, — продолжает гид. — Сейчас, как вы видите, мы проезжаем скалистые обрывы над пропастью, поэтому те, кому страшно, поступайте, как наш водитель — закрывайте глаза». Но шутка, кажется, не удалась, кто-то взвизгнул. «До места нашего назначения ещё три часа, — продолжает гид, — и я расскажу вам о Турции, её климате, народе и религии. Обратите внимание на карту. Как вы видите, современная республика Турция располагается на полуострове Малая Азия. 97 процентов её территории находится на азиатском континенте и только 3 процента — в Европе. Турция омывается водами четырёх морей. С севера — это Чёрное море, кстати, ваше, да? Купались в Чёрном море? С запада её омывают воды Эгейского и Мраморного морей, а с юга — Средиземное. На сегодняшний день в Турции 72 миллиона жителей. Основная религия — ислам. 98 процентов турок являются мусульманами. Но, как завещал великий основатель турецкой республики Ататюрк, каждый турок имеет право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой».

Я отворачиваюсь к окну и молча наблюдаю за однообразным дорожным пейзажем, «...или не исповедовать никакой...» — где-то я уже слышал это. «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, иже везде сый и вся исполняяй...» — тихо, про себя начинаю молиться, и голос гида растворяется уже далеко. Какое удивительное место мне сегодня предстоит посетить! Древний Иераполис соседствует рядом с Колоссами и Лаодикией. Здесь был и проповедовал апостол Павел. «И проведя там несколько времени, вышел, и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников» (Деян. 18, 23). Так Священное Писание упоминает о пребывании здесь великого апостола языков.

«Святая земля, — думаю я, — отданная за грехи наши другому народу».

Когда-то, в древние времена, в Лаодикии собирался Поместный церковный Собор, а в Колоссах божественный Павел основал церковь и оставил его жителям своё письменное назидание — «Послание к Колоссянам».

«Желаю, чтобы вы знали, какой подвиг имею я ради вас и ради тех, которые в Лаодикии и Иераполе...» (Кол. 2, 1).

«Смотрите, братия, чтобы кто не увлёк вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, а не по Христу; ибо в Нём обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2, 8, 9).

«Жёны, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе. Мужья, любите своих жён, и не будьте к ним суровы. Дети, будьте послушны родителям вашим во всём, ибо это благоугодно Господу. Отцы, на раздражайте детей ваших, дабы они не унывали» (Кол. 3, 18-21).

Какие назидательные слова. Как они нужны нашему народу сегодня, сейчас. И кажется, что они прозвучали только вчера. Но это было написано здесь, на этой земле, две тысячи лет назад. Причём из послания видно, что апостол находился в это время в тюрьме.

Фригия - Нажать для увеличенияЛаодикия и Колоссы. Приведёт ли меня Господь ещё когда-нибудь в эту землю? Сегодня в Лаодикии, кроме разрушенного античного театра и стадиона, других достопримечательностей нет. Но следует знать, что именно здесь находилась одна из семи древних Церквей христианского мира, упоминаемая в Апокалипсисе: «И Ангелу Лаодикийской Церкви напиши; Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю» (Откр. 3, 14-19).

Страшны слова этого сбывшегося пророчества. Ибо ничего сегодня не осталось в Лаодикии, кроме пустыни и развалин. Везде пыль, песок и камни. И только античный стадион Лаодикии ещё является какой-то достопримечательностью. Его размеры впечатляют: длина 365 метров, а ширина 65. Он вмещал свыше тридцати тысяч человек. Это один из самых знаменитых архитектурных памятников античного периода.

Недалеко отсюда случилось и другое замечательное событие, навсегда отмеченное Церковью. Это чудо Архистратига Михаила, происшедшее в IV веке. Собственно, это произошло в местности, называемой Хиротопа — между Лаодикией и Иераполем. Рядом с целебным источником, сохранившимся до сих пор, усердием одного из жителей Лаодикии, был построен храм в честь Архистратига Михаила. В храме, в течение 60-и лет исполнял служение благочестивый человек по имени Архипп. Постоянной проповедью о Христе он раздражал язычников. В отместку они соединили в одно русло два горных потока из водопадов и направили течение воды на церковь. Но Архипп, увидев, как вода устремляется на храм, начал усердно молиться Архистратигу Михаилу и, по его призыву, вдруг возле храма удар молнии открыл в горе широкую расселину, в которую устремилась вода. Церковь осталась невредима. А место это с тех пор получило название «Хоны», что значит «расселина».

В это время, прервав мои размышления, откуда-то издалека снова доносится голос гида. Он предупреждает, что после осмотра Иераполиса и купания в бассейне Клеопатры необходимо ещё заехать в текстильный магазин и на фабрику оникса. Поэтому нужно поторопиться и нигде не задерживаться: «Вы знаете, что такое оникс? Это полудрагоценный камень, единственный из всех камней, пропускающий свет. Он упоминается в Библии как один из двенадцати камней на груди у первосвященника. Его добывают на огромной глубине. Если вы купите бокалы из оникса, то вино в них будет долго сохраняться свежим и ароматным. Этот камень принесёт вам счастье. Спешите купить его...»

«Почему же ты не хочешь быть счастливым? — думаю я, глядя на гида. — Конечно, он безусловно что-то имеет от того, что водит группы туристов по этим магазинам, способствуя национальному бизнесу и отнимая у людей драгоценное время».

А ведь мне ещё предстоит договориться с ним о посещении мною христианской святыни. «Святый апостоле Божий Филиппе, помоги мне!» Между тем цель нашей поездки всё ближе. Неожиданно из-за ближайшего поворота открывается широкая долина с большим турецким городом. Это Денизли. В нём около трёхсот тысяч жителей и великое множество мечетей. Их сверкающие металлические купола блестят на солнце. Здесь сейсмическая зона. Но несмотря на это, дома строятся высокие, по 10-15 этажей.

Скоро, однако, конец нашего путешествия, и вдали, за городом, у подножия скалистой гряды, уже просматривается белая полоса, похожая на меловые откосы. Это и есть Паммукале. Но прежде чем туда добраться, нужно проехать через весь город. И когда мы приближаемся к центру, Джалиль обращает наше внимание на гранитный памятник... петуху.

Дело в том, что фригийские петухи — это очень редкостное явление. В отличие от обычного, который кричит 5-10 секунд, фригийский петух кричит целую минуту. Каждый год в сентябре здесь, в Денизли, проходит специальный фестиваль — смотр фригийских петухов. И недавно был поставлен своеобразный рекорд — птица кричала 1 минуту и 15 секунд. После этого петух упал в обморок и его отливали водой. Конечно, это большая редкость и заполучить такого петуха стоит очень дорого — несколько тысяч долларов.

Высоко здесь ценятся и ангорские кошки. Это настоящая порода. У такой кошки рождается только один котёнок, и он всегда белый. Могут сказать: «Ну что особенного, и у нас так бывает». Но всё дело в том, что у настоящей ангорской кошки всегда разные глаза — один синего цвета, другой — карий.

Кроме того, Фригия с древних времён славится и своими знаменитыми фруктами, особенно яблоками. Один такой плод достигает килограмма и даже больше. Он не пропадает при любой температуре в течение года. Возможно, это действительно из-за целебной воды, которой насыщены недра этой земли. По этому поводу вспоминается драматическая история, происшедшая в V веке в доме византийского императора Феодосия Второго. Однажды фригийские купцы подарили ему плод необыкновенных размеров, ставший «яблоком раздора» в его семье. Дело в том, что молодой император, вволю налюбовавшись подарком, преподнёс его своей жене — императрице Евдокии. А та имела неосторожность отдать его начальнику дворцовой стражи. Ничего не зная и желая сделать императору приятное, прямодушный воин вручил его Феодосию. Сестра императора, Пульхерия, враждовавшая с Евдокией из-за влияния на государя, сразу же воспользовалась этим и обвинила невестку в неверности. Император вызвал к себе жену и спросил: «Где яблоко?» «Я его съела», — ответила испуганная Евдокия. Тогда Феодосий заставил её поклясться на кресте и Евангелии. И она поклялась. После этого государь показал ей плод, и потрясённая Евдокия была навсегда сослана в Иерусалим замаливать преступление, хотя известно, что перед смертью она сказала духовнику, что невиновна в возведённом на неё оговоре.

Но это было в незапамятные времена. А вот сегодня, глядя на громадные фригийские персики или кисть белого винограда, которая не помещается в ведро, невольно думаешь: «Да, далеко до творения Божия нашему дедушке Мичурину».

В это время автобус проезжает реку Меандр (турецкое название Мендерес) и начинает медленно забираться наверх. Мы в древнем Иераполисе. Арка Домициана и каменная дорога, по которой ходили апостолы, сохранились до сих пор. На склоне холма виден полукруглый внушительных размеров театр. Ему две тысячи лет. Он не такой вместительный, как в Эфесе — всего 24 тысячи зрителей, но вблизи кажется огромной каменной громадиной. А за ним, на вершине холма, я уже вижу величественные стены древней византийской церкви. Это и есть могила апостола Филиппа. Цель близка, и я всё равно теперь туда попаду. Вокруг бесконечные надгробия и саркофаги. Мы в мёртвом городе. От былого величия не осталось ничего, кроме одной колонны и развалин, где по ночам находят пристанище совы и летучие мыши.

Между тем автобус останавливается. Предупредительный Джалиль говорит, что холодную водичку можно приобрести по сходной цене у водителя, в автобусном холодильнике. Это будет стоить гораздо дешевле, чем в городе. А пить здесь необходимо постоянно. При такой адской температуре обезвоживание наступает незаметно, и солнечный удар может постигнуть в любую минуту. Охотно соглашаюсь с гидом и запасаюсь водой. После выхода из автобуса он всем раздаёт билеты, за которые потом нужно ещё расплатиться. Это пропуск в бассейн Клеопатры.

«Полчаса на посещение античного театра, полчаса на хождение по травертинам, затем в бассейн. От меня не отставать. Желающие могут фотографироваться, после этого обед, прохладительные напитки в ресторане за дополнительную плату. Надеюсь, всем всё понятно...»

Вдруг я неожиданно наклоняюсь у него над самым ухом и тоном заговорщика прошу отпустить меня на час-полтора к вершине холма, туда, где видны камни давно разрушенной церкви.

«А на травертины не хотите, а в театр не пойдёте?» — говорит удивлённый Джалиль и неожиданно быстро соглашается. «Только тихо, и в условленное время подходите к бассейну», — говорит он, очевидно, принимая во внимание мой возраст. Мы сверяем часы. Дело сделано. И, не теряя больше ни минуты, я начинаю восхождение.

Поблёкшая от солнцепёка колючая трава, остатки городской стены, ящерицы, постоянно скользящие между ног, и бесконечная трескотня неумолимых цикад. До цели ещё около километра, и всё время вверх. Выхожу на древнюю каменистую тропинку, разрытую недавно археологами, и делаю первую остановку. Надо попить и отдышаться. Иераполис, долина Меандра и белые, как снег, травертины уже позади, внизу. Молча обозреваю античные руины, колонны, гробницы, разбросанные у подножия холмов, и делаю несколько фотоснимков. Это действительно уникальное по своей красоте место. Скалистые террасы, напоминающие огромное снежное поле, образовались здесь с незапамятных времён. Это чудо природы, на каждой ступени которого веками вырастали сталактитовые минералы. Температура воды, в которой образуются травертины, доходит до сорока градусов по Цельсию. В турецком справочнике читаю: «В этом живописном месте действие горячих источников, содержащих окись кальция, привело к образованию известковых отложений на скалистых травертиновых террасах. Это дало потрясающий эффект: воды, богатые минеральными солями, создали за столетия причудливые, окаменевшие и ослепительно белые каскады, переливающиеся в лучах солнца. Издалека эта белоснежная масса вызывает в воображении огромные хлопковые плантации».

Ну что ж, всё правильно, панорама действительно впечатляющая.

«Конечно же, всё это видели и святые апостолы», — невольно подумал я. Снова открываю турецкий справочник и читаю: «Христианство довольно рано распространилось в Лаодикии, Колоссах и Иераполисе. Апостол Филипп вместе со своей дочерью (?!) провёл последние годы своей жизни в этих местах. Здесь же находится и его могила».

Честно говоря, со стороны турок это звучит, как откровение, за исключением, пожалуй, ближайшей родственницы. Она упоминается как дочь, а не как сестра, согласно христианским источникам. Но и за это спасибо.

Фригия - Нажать для увеличенияКогда-то в Иераполисе побывали древнеримские императоры Адриан, Септимий Север и Каракалла. Все трое были гонителями христиан. Далее читаю: «Церковь имени святого Филиппа, построенная в Иераполисе, принесла городу славу в византийский период. Но начиная с XII века, после крестовых походов, монгольских нашествий и неоднократных землетрясений жизнь в городе постепенно приходит в упадок».

Я продолжаю дальнейшее восхождение. До цели теперь уже не так далеко. Но на пути глубокая впадина. Когда-то через неё был проложен каменный мост. Его остатки по краям пропасти сохранились до сих пор. Но сейчас только куски мраморных колонн и надгробий выступают из обожжённой солнцем земли. Жара становится невыносимой, и перед главным рывком наверх делаю ещё одну краткую остановку и пью воду. Интересно, какие императоры Византии и Европы поднимались по этой дороге, чтобы поклониться месту последнего упокоения апостола Христова? Кто и в какие времена построил эту церковь? Турки говорят, что Феодосий Второй. Но я думаю, что это сделал Юстиниан, прославленный Церковью в лике святых. Великий труженик и законодатель, он почтил строительством храмов все места, связанные с мученической кончиной апостолов. Даже у нас, на Кавказе, сохранился фундамент построенной им церкви на месте гибели Симона Зилота, одного из двенадцати учеников Христа.

В это время испуганная моим появлением огромная толстая ящерица перебегает мне дорогу. Настоящий монстр, почти как варан. Кажется, мы немного испугались друг друга. Ну надо же, сколько рептилий сохранилось в этих местах до сих пор. Но это теперь не важно. Потому что сейчас ещё одно усилие, шагов пятьдесят наверх, и я на месте. Поднимаюсь с молитвой, и передо мной открывается огромная каменная площадка в виде кратера и в ней древняя церковь, вернее, её развалины. Слава Богу! Я добрался.

Перед входом вижу табличку с надписью «Святой Филипп» и краткой информацией о церкви. Оказывается, в 1967 году здесь работали итальянские археологи, но могилы апостола не нашли. Следы их пребывания сохранились в помеченных красными номерами каменных блоках и колоннах.

Я осеняю себя крестным знамением и, сняв головной убор, вхожу в церковь. В душе тишина, в небе и на земле тоже. Я один. И передо мной печальная картина — немые, но всё ещё величественные развалины серых стен с выбитыми на них христианскими символами — святыми крестами и монограммами Иисуса Христа.

Становлюсь на колени и целую подножие древней колонны. «Святой апостоле Божий Филиппе, моли Бога о нас!»

Рядом со мной крошечная мраморная гробничка. Когда-то здесь был похоронен христианский младенец. Церковь круглая, в виде шатра из восьмиугольника. В самом центре ещё просматриваются остатки алтарной части. Мысленно благодарю апостола и начинаю облачаться в священнические одежды для совершения службы. Во время богослужения читаю Евангелие, где рассказывается о диалоге Спасителя с Филиппом: «Рече Господь; Я есть Путь и Истина и Жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его. Филипп же сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас. Иисус сказал ему: сколько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел и Отца; как же ты говоришь: покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне?» (Ин. 14, 6-10). Здесь слёзы благодарности застилают мне глаза, и я славлю Бога за великое счастье быть в этот день с апостолом Филиппом. Именно его дерзновенный вопрос открыл человечеству великую тайну богословия — видевший и молящийся Иисусу видит и молится Отцу Небесному.

Да, уже много сотен лет эта церковь поругана и в развалинах. Но каждый христианский храм, тем более такой, — это святое место на земле. До скончания века он незримо будет охраняться ангелом и в нём будет совершаться ангельское богослужение. И сегодня в этом богослужении принимаю участие и я. Слава Тебе, Господи! Паки и паки благодарю Тебя!

После молитвы читаю отрывок из Жития святого апостола Филиппа о последних минутах его земной жизни. Затем начинаю осмотр храма. Он был построен как восьмиугольник в квадрате. В одном месте сложено множество мраморных колонн. Кто их здесь сложил, для какой цели, и в какие времена? Это остаётся тайной. А прямо напротив от этих колонн вижу большую каменную крышку от гробницы. «Может быть, это и была в древности гробница апостола?» — думаю я. Но надписи на ней не сохранилось никакой. «Где мощи апостола Филиппа? Может, они сокрыты в недрах этой горы? Но скорее всего христиане при наступлении на эти места мусульманских полчищ увезли их в Рим или в Константинополь, где когда-то была построена церковь Двенадцати апостолов».

Эти вопросы не дают покоя. Довершаю осмотр и вижу, что боковые приделы построены в более поздний период. Мрамор только в центре, по краям кирпичная кладка. Я забираю с собой на память о посещении церкви маленький кусочек камня-известняка. Он будет храниться в моей комнате как святыня.

Однако время не ждёт, а нужно ещё сделать несколько фотоснимков для специального альбома. Я разоблачаюсь, пью ставшую уже тёплой водичку и омываю ею лицо.

Вдруг из расщелины в стене вылетает перепуганная сова и тут же молниеносно исчезает. Она явно не ожидала, что её сон кто-то сегодня потревожит.

Я выхожу из храма и с высоты святого холма смотрю на долину Меандра. О том, что там протекает река, говорит зелёная полоса вдоль всей долины. Где вода, там и жизнь. Далее седые вершины далёких гор. В небе ни облачка. Смотрю вниз, на белоснежные травертины. Там уже видно множество автобусов, и сотни людей чёрной полоской, как муравьи, ходящих по термальным террасам. И так каждый день. Там все, здесь никого. Там земной мир. Здесь небо. Там настоящее царство плоти, а здесь тишина, одиночество и покой.

С молитвенной благодарностью и невыразимой радостью в душе начинаю спуск. Это гораздо легче. Когда подхожу к бассейну Клеопатры, запасы моей водички истощаются и я покупаю её за баснословную цену в турецком магазине. В бассейне народу, как сельди в бочке. Там творится что-то невообразимое — шум, визг и радостный хохот.

Не торгуясь, покупаю у пожилого турка в киоске красочный журнал с названием «Паммукале» и доверительно спрашиваю: «Когда был открыт этот бассейн?» Он также дружелюбно отвечает: «В 1956 году. Тогда в это подходящее углубление при помощи бульдозера побросали несколько мраморных колонн, даром что их здесь полно. Затем провели две трубы с термальной водой. Вот и всё. Впрочем, сегодня, в целях экономии, термальную воду подают в бассейн только по одной трубе, а по другой поступает простая».

«А как же Клеопатра?» — спрашиваю я. «Она здесь никогда не была, — смеётся турок, — ведь для этого ей нужно было бы прожить ещё две тысячи лет».

 

Глава 1. Эфес. Могила святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова и Церковь Девы Марии

E-mail Печать PDF

Воспоминания о посещении святых мест в Турции:

Я в Малой Азии, на берегу Эгейского моря, в Мармарисе. Ещё не так давно, лет 20 тому назад, здесь была маленькая рыбацкая деревушка под названием Фискос, что в переводе означает «сушёная рыба». Сегодня здесь развивается настоящий туристический бум — возводятся красивые отели, благоустраиваются пляжи, открываются рестораны и бары. О прошлом напоминает только небольшой памятник труженикам-рыбакам, забрасывающим свои сети в море.

Когда-то, в дохристианские времена, всё побережье Малой Азии принадлежало грекам. Сейчас эта территория принадлежит Турции.

В нескольких километрах отсюда, за скалистым холмом, уютно расположился ещё один курортный городок — Бодрум. Это древний Галикарнас

— родина «отца истории» Геродота и место, где находилось одно из семи чудес света — усыпальница Мавсола — так называемый «Галикарнасский мавзолей».

Если от Мармариса совершить на катере обзорную морскую прогулку, то через полчаса можно достигнуть овеянного легендами острова Родос, где в древности находилось ещё одно из семи чудес света — Колосс Родосский, разрушенный впоследствии землетрясением.

Наконец, в двух часах езды на автобусе к северу можно попасть в Эфес

— второй по величине город в античные времена после Афин. Это родина древнегреческого философа Гераклита и храм Артемиды Эфесской — ещё одно чудо света. Отсюда рукой подать до Измира, где когда-то родился Гомер, а рядом уже и холм Гиссарлык — легендарная Троя.

Вообще, когда едешь по азиатскому побережью Эгейского моря, создаётся впечатление, что находишься в музее под открытым небом: всюду развалины древних акведуков, торчащие из обрывов мраморные колонны, разрушенные храмы, гробницы и портики. Даже Олимп, обиталище древних богов, по преданию, был здесь, в Малой Азии.

Двадцать две цивилизации прошли вместе с неумолимым временем на этой обожжённой солнцем земле: хетты и ассирийцы, вавилоняне и персы, греки и римляне, византийцы и сельджуки, османы и современные турки, «им же несть числа...», дальше на восток, в районе озера Ван — Урарту и т.д. Для археологов здесь настоящий рай. Свыше трёх тысяч древних городов сокрыто под землёй Малой Азии. И сегодня в Турции работают три иностранные археологические компании — из Италии, Австрии и Японии. Все найденные в недрах древней Анатолии сокровища и находки делятся поровну — 50 на 50. Одну часть заинтересованная сторона увозит к себе домой, другая же остаётся в Турции и пополняет исторические музеи Анкары и Стамбула.

Эфес - Нажать для увеличенияЗавязав знакомство с пожилым турком — профессором археологии, я узнал всю закулисную сторону этого изнурительного и неблагодарного труда. Дело в том, что почти вся земля в Турции находится в частной собственности. И прежде чем приступить к раскопкам, правительство должно выкупить данный участок у законного владельца. Иногда это дело совершенно безнадёжное, потому что собственность в этой стране является неприкосновенной и находится под охраной закона. Но если участок всё же удаётся выкупить, начинается поиск спонсоров. Здесь-то и выступают на первое место иностранные компании. В то же время устанавливается связь с Академией и в группу иностранных археологов прибывает наблюдатель из Стамбула. Как правило, это турок с учёной степенью, который и курирует весь ход раскопок. И хотя время Шлимана, Картера и Кольдевея давно прошло, но недра Турции настолько насыщены сокрытыми в них памятниками древности, что впереди ещё (очень хочется в это верить) научный мир ждёт много интересных и загадочных открытий.

Своим первым объектом внимания я выбираю Эфес. Это непростое путешествие должно превратиться в настоящее паломничество. Ведь по обилию христианских святынь Эфес занимает, пожалуй, второе место после Иерусалима. Здесь, скрываясь от гонений Ирода, пребывала когда-то Святая Дева Мария. Вместе со Своим покровителем и учеником Господа Иоанном Богословом Она, уже в преклонном возрасте, некоторое время жила в Эфесе. Об этом говорит древнейший храм, возведённый в Её честь. Это первая в истории христианства церковь, посвящённая Деве Марии. Здесь в 431 году от Рождества Христова собирался Третий Вселенский Собор, защитивший достоинство Девы Марии как Матери Божией и на вечные времена утвердивший за Ней название «Феотокос» — что в переводе с греческого означает «Пресвятая Богородица». Сегодня храм Девы Марии представляет собой сплошные развалины, заросшие колючим кустарником и ежевикой. Это святое место умышленно сокрыто от взгляда паломников и не входит в список туристических посещений. Зато вам охотно показывают так называемый «домик Девы Марии» на холме Бюль-бюль («Соловьиная горка»). По утверждению католиков, ещё в XIX веке слепая немка Катарина Эммерих в сонном видении якобы увидела это место и позднее здесь были найдены остатки каменной хижины, которую католики облагоустроили в часовню и объявили последним земным пристанищем Девы Марии. У подножия горы они поставили бронзовую статую Богородицы, а на вершину холма проложили каменное шоссе. И сегодня каждый день десятки автобусов с туристами со всего мира посещают этот холм и пополняют казну Ватикана. Ну что ж.., как говорят Святые Отцы, «не хули и не принимай». И хотя таким «открытием» католики сами себе противоречат (ведь в Иерусалиме, на Сионской горе есть католический монастырь Успения, где, по преданию, Она и умерла)... Но «кто это знает и кому это надо?» — говорят католические прелаты.

А вот настоящую историческую святыню — каменную могилу Иоанна Богослова не показывают никому. До неё трудно добраться, и прежде, чем сделать это, заинтересованному лицу нужно провести изнурительные переговоры с вашим гидом и... что называется «дать в руку». Тогда дела начинают идти гораздо легче.

Если войти в Эфес «восточными воротами», то слева открывается прекрасная панорама большого античного театра. Он похож на гигантскую полуворонку. Ему свыше двух тысяч лет и одновременно в нём могут находиться 36 тысяч зрителей. Это самый внушительный театр на территории древней Анатолии. Археологические раскопки в Эфесе ведутся уже 150 лет. Но на сегодняшний день открыто только 24 процента всей территории античного города, и впереди у археологов ещё много работы. В начале XX века в театре были видны только верхние ряды, все остальное было сокрыто под слоем грунта. Сегодня он весь открыт вместе с ареной и отличается превосходной акустикой. Звон брошенной на каменный пол монеты хорошо слышен на самом последнем ряду. Здесь уже успели побывать и выступить с концертами многие западные рок-музыканты. Но для христиан это место связано с именем апостола Павла. Три года он жил в Эфесе, проповедуя слово Божие, и однажды рядом с театром его едва не разорвала обезумевшая языческая толпа. Дело в том, что святой Павел благодаря проповеди, приобретал здесь всё больше и больше своих последователей, которые отказывались от поклонения Артемиде Эфесской и принимали крещение. Бизнес эфесских ремесленников, изготовлявших на продажу Артемидины статуэтки и макеты её храмов, стал сильно падать. Тогда разъярённые кустари подговорили некоторых жителей Эфеса и возле театра, где обычно собирался народ, на Павла было совершено нападение. Вот как об этом говорится в Священном Писании: «В то время произошёл немалый мятеж против пути Господня, ибо некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль, собрав их и других подобных ремесленников, сказал: «друзья, вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше; между тем вы видите и слышите, что не только в Эфесе, но почти по всей Асии этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей, говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги. А это нам угрожает тем, что и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить, и ниспровергнется величие той, которую почитает вся Асия и вселенная». Выслушав это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: «велика Артемида Эфесская!» И весь город наполнился смятением. Когда же Павел хотел войти в народ, ученики не допустили его. Так же и некоторые из Асийских начальников, будучи друзьями его, послав к нему, просили не показываться на зрелище (то есть в театре). Блюститель же порядка, утишив народ, сказал: «мужи Эфесские! Город Эфес есть служитель великой богини Артемиды. И нам надобно быть спокойными и не поступать опрометчиво. А вы привели этих мужей, которые ни храма Артемидина не обокрали, ни богини вашей не хулили. Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-либо, то на это есть судебные собрания и есть проконсулы; пусть жалуются друг на друга. А если вы ищете чего-нибудь другого, то это будет решено в законном собрании» (Деяния 19). Так разумное вмешательство гражданской власти спасло от преждевременной смерти великого апостола. После этого Павел покинул Эфес, оставив в назидание его гражданам замечательное «Послание к эфесянам».

Как уже упоминалось, храм Артемиды в древности считался одним из семи чудес света. Построенный в незапамятные времена, он впоследствии был сожжен безумцем Геростратом, желавшим таким образом обессмертить своё имя. По чистой случайности это произошло в ночь, когда в Греции родился Александр Македонский. Впоследствии, отвечая на упрёки скептиков, «почему Артемида не защитила свой храм», жрецы богини говорили, что «она в эту ночь принимала роды у Олимпиады, матери Александра». Действительно, посетив через 22 года город Эфес, Александр Македонский повелел отстроить заново храм Артемиды, простоявший ещё многие века. Храм был украшен статуями Праксителя и других выдающихся скульпторов и мог одновременно вмещать в себя 250 тысяч человек. Здесь, по преданию, был открыт и первый на земле банк. Люди, отдавая в храм свои деньги, получали их через несколько лет с процентами. Сегодня это место представляет собой сплошное болото, где кричат лягушки и торчат из мутной воды несколько изуродованных колонн, на которых аисты строят свои гнёзда. Воистину «всё течёт и всё изменяется», — сказал когда-то эфесский мудрец Гераклит.

Эфес. Его происхождение относится к незапамятным временам. Древний историк и географ Страбон рассказывает, что ещё в XIII веке до Рождества Христова здесь стали селиться люди вокруг храма Великой Матери Кибелы, позднее отождествлённой с Артемидой. Есть сведения, что в Эфесе Гомер творил свои великие произведения. Здесь оставили свои следы легендарный Крез и персидский царь Дарий, Александр Македонский и цезарь Адриан. В I веке нашей эры здесь жили Христовы апостолы и Пресвятая Дева Мария. А в начале II века апостольская проповедь одержала верх над культом Артемиды, и Эфес становится центром большой христианской епархии. Языческие храмы были покинуты, а их камни пошли на строительство христианских церквей. Та же участь постигла и храм Артемиды, который по указанию Юстиниана стал строительным материалом для собора Святой Софии в Константинополе и церкви Святого Иоанна в Эфесе. В середине VI века город перемещается к вершине холма и располагается вокруг церкви на могиле апостола. В это время Эфес укрепляется строительством цитадели и бастионов. В первый раз турки захватили город в 1090 году, назвав его Айясулук. Но вскоре византийцы отвоевали его и владели им до 1304 года. Однако с 1348 года Айясулук становится столицей Эмирата Ай-диногуллар, а в XV веке переходит в оттоманское владычество. К этому времени Эфес становится лишённым всякого значения городком. Море отступает от него постепенно на несколько миль, и из-за отсутствия порта он уже не может продолжать свою блестящую торговую деятельность. Путешественники, посещавшие Айясулук в последующие времена, вынуждены были в своих описаниях ограничиваться фразами, что «там находятся развалины классических сооружений, по которым можно полагать, что на этом месте находился древний город Эфес».

Наконец, в 1941 году Айясулук ещё раз сменил своё имя и стал называться Сельчук.

Я попадаю на христианские святыни Эфеса не сразу. В первый раз молча еду вместе с группой туристов и внимательно слушаю гида. Он увлечённо рассказывает о прошлом Эфеса; об античных вратах Митридата, библиотеке Цельса, Одеоне, улицах, банях и многом другом, но о христианских святынях — ни слова. Однако я полностью в его распоряжении и не задаю никаких вопросов. Это разведка. При посещении театра узнаю даже происхождение слова «оболтус». Оказывается, в древние времена первые ряды в театре занимали аристократы и богачи. Представления шли весь день, сменяя друг друга. Зрителей обносили вином, печеньем и фруктами. Театральная середина доставалась купцам, воинам и чиновникам. А самые дальние ряды занимали бродяги и бездельники, которым власти города выдавали для этого самую мелкую монету — обол. От этого и происходит оскорбительное название всех тунеядцев.

Когда-то воды Эгейского моря подходили вплотную к Эфесу и прямо перед театром находилась прямая портовая улица, от которой сегодня сохранилась величественная колоннада. Но за прошедшие две тысячи лет море отступило на 8 километров и этот процесс продолжается.

Между тем гид не умолкает ни на минуту: улица Геракла, улица Олимпийская, Буколеон, водяной дворец, Агора... одно за другим меняются достопримечательности раскопанного археологами Эфеса. Затем следует обед и уж совсем ненужное посещение магазина кожаных изделий и винного погреба.

Эфес - Нажать для увеличения«А как же запрет на вино? Ведь по вашей религии не положено. Кажется, «пророк» запретил своим последователям вкушать от плода лозного, дабы не омрачать рассудок?» Я вопросительно смотрю на гида. Он лениво отмахивается: «Сейчас не те времена, к тому же Турция живёт не по религиозным, а по гражданским законам. Это в Саудовской Аравии да в соседней Сирии фанатизм, а у нас со времён Ататюрка свобода».

А, ну раз так, тогда всё в порядке.

Через два часа возбуждённая обильной дегустацией толпа радостно заполняет автобус. Едем обратно в Мармарис, и бодрствует один водитель, все погружаются в нирвану. Мне всё понятно, и через день я снова устремляюсь в Эфес. Но на этот раз погоду буду делать уже я.

Захватив с собой рясу, епитрахиль, поручи, Евангелие и требник, сразу пытаюсь договориться с гидом. После того, как я дал, а он взял, приходим к взаимному согласию. Однако гид кивает в сторону шофёра — надо немного дать и ему. Зато по прибытии в Эфес маршрут изменяется (и это ради меня). Автобус останавливается у подножия холма Айясулук, и я быстро выхожу из него. Вдогонку слышу: «А куда он? А мы почему туда не идём?» Но дверцы уже закрываются, и я в гордом одиночестве начинаю восхождение к первой святыне на моём паломническом пути — могиле апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Любимый ученик Иисуса Христа, он был единственным апостолом, который не убоялся фарисейской злобы и сопровождал измученного Спасителя до Голгофы и до Креста. Ему распятый Господь завещал Свою Пречистую Матерь. Он оставил потомкам три Соборных послания и самую таинственную книгу Священного Писания — Апокалипсис, где рассказал о грядущих судьбах мира и Церкви. Он прожил долгую жизнь и здесь, в Эфесе, написал своё знаменитое Евангелие. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё чрез Него начало быть...» (Ин. 1, 1-3). Так начинается его Божественное благовестив, которое Святые Отцы называют орлиным. Благостный старец, переживший за свою долгую жизнь столько невзгод и гонений, он здесь, в Эфесе, превратился в кроткого отца, преисполненного любви к своим детям. Чувствуя приближение кончины, он оставил христианам твёрдое основание веры — своё Евангелие. К этому времени уже были написаны три Евангелия — от Матфея, Марка и Луки. Дополняя этих евангелистов, говоривших в основном об исторической личности Спасителя, Иоанн выдвигает на первое место Божество Иисуса Христа. Вот почему он начинает своё Благовестив прологом о Слове, которое было «в начале у Бога». Далее Иоанн пишет, что через Слово Божие всё получило своё начало и что «в Нём была жизнь и эта жизнь была светом» для всех людей. Вот почему отцы Церкви сходятся в едином мнении, что характер четвёртого Евангелия носит отпечаток «небесного» или «орлиного», ибо высотою своего Благовестия Иоанн так возвысился над остальными евангелистами, как орёл над прочими птицами. Поэтому в христианской иконографии он часто изображается с орлом. Эта гордая и грозная птица есть символ высокого парения богословской мысли. Поэтому она и является иконографическим знаком святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Уже незадолго до смерти он так ослабел, что не мог ходить. Ученики на руках приносили его в храм. А когда настало время отшествия к Богу, он удалился за пределы города с семью своими учениками и, взойдя на небольшой холм, повелел выкопать крестообразную могилу. С плачем целовали ученики тело усопшего наставника и «накрыв его лицо платком, присыпали землей». Но тайной окружена была и смерть его, ибо на другой день, придя к могиле, верующие ничего в ней не нашли. Долгие столетия в годовщину погребения апостола на его могиле выступал тонкий розовый прах, который люди собирали и исцелялись им от болезней. И только с пришествием сюда ислама эти чудеса прекратились.

Я поднимаюсь на вершину холма по небольшой мощёной улице, обсаженной пальмами. Это здесь, под этим синим безоблачным небом впервые прозвучала фраза «в начале было Слово». Между тем из турецких домов доносится запах жареной пищи. Пожилые турки равнодушно покуривают за столиками кальяны. Черноволосые мальчишки шумно играют в какие-то свои игры. Заметив меня, один из них подбегает, предлагая купить открытки с видом Эфеса. Я подхожу к небольшой крепостной стене из белого камня. Там, за ней, уже могила Апостола Любви. Но перед воротами вижу окошко кассы, и за вход внутрь нужно заплатить 5 турецких лир. Пройдя последнее мытарство, переступаю заветный порог и попадаю на роскошное плато — огромную площадку, украшенную многочисленными колоннами. Это остатки великолепного христианского храма, воздвигнутого в VI веке над могилой апостола византийским императором Юстинианом. Солнце палит нещадно, и в каждом камне — седая древность. Сворачиваю направо и вижу уже знакомую по фотографиям каменную плиту с надписью «Святой Иоанн». Всё. Я достиг желаемого.

Осмотревшись, пока ещё не обращаю на себя никакого внимания. Прямо у моих ног — старая металлическая решётка, прикрывающая небольшое углубление. Приподнять её невозможно, на ней замок. Стараюсь просунуть туда правую руку, чтобы потрогать могилу апостола изнутри. Затем, достав Евангелие, требник и акафист Иоанну Богослову, начинаю облачаться в священнические одежды. И вот здесь-то сразу же появляется турецкий полицейский. Он не подходит ко мне, но, глядя на меня, всё время звонит кому-то по мобильному телефону и что-то говорит на своём языке. Я стараюсь не обращать на него внимания и продолжаю облачаться. Сейчас начнётся служба — молебен с акафистом великому апостолу и чтением первой и последней глав из его Евангелия. От палящего зноя и присутствия полицейского я даже не вполне осознаю окружающую действительность. Кажется, что всё это во сне и не со мной. «Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков!» — звучат первые вступительные слова молитвы.

«Избранный Господом от мрежей рыбарских на проповедь Евангелия, и от ловли рыб на уловление человеков во свет истинного богопознания, великий апостоле, учениче, друже и наперсниче Христов, моли единаго истиннаго Человеколюбца...

Радуйся, Иоанне апостоле, наперсниче Христов и Богослове!»

Полицейский исчезает. Мысленно благодарю апостола и чувствую, что я не один. Он рядом. «Проповедник богоноснаго слова Божия в Эфесе был еси, и усердствуя о распространении благодати евангельския, утверждал еси твоё учение знаменьми великими и чудными, капище Артемидино единою молитвою ниспровергл еси», — звучат слова акафиста, как бы не моим голосом произносимые. И в это время получаю ещё одно видимое знамение помощи апостола — прямо надо мной, в безоблачном синем небе, в плавном полёте начинает кружить стая аистов. Их много, пятнадцать или двадцать. Какое доброе послание! Ведь птица — это иконографический знак Иоанна Богослова, и я воодушевлённо и радостно продолжаю: «Возсия во Эфесе, якоже солнце, свет веры Христовой, тобою проповеданной, радуйся, сатанинские духи от человек изгоняяй; радуйся, болезни единым словом исце-ляяй. Радуйся, неизреченныя Божия откровения узревый; радуйся, орле, обновивый юность твою приближением к Солнцу Славы Божия...»

«Скончаявая земное житие твое, повелел еси учеником твоим землею покрыти до верха тело твое; слышавшие же о сем, сущие во граде братия, приидоша ко гробу твоему и откопавше, ничтоже в нём обретоша».

«Благодать дана бысть от Бога месту сему, идеже тело твоё земли предано, да испускает в день погребения твоего тонкий прах на исцеление болящим, показуя сим чудом, како прославляет Бог любящия Его».

В это время слёзы выступают у меня на глазах. Про себя думаю: «Господи, кто я такой, что Ты привёл меня, грешного, молитвами любимого ученика Твоего на это святое место?.. Благодарю Тебя безмерно!»

После чтения евангельских слов «что ученик тот не умрёт... если Я хочу, чтобы он пребыл, пока прииду», начинаю возглашать ектению. Вспоминаю Святейшего Патриарха Алексия Второго и нашего владыку Иоанна, архиепископа Белгородского и Старооскольского, а также родных и знакомых. Затем читаю на коленях молитву Иоанну Богослову. Служба заканчивается, и стая аистов в небе исчезает. Только один из них продолжает летать по кругу — символу вечности. Ведь круг не имеет ни начала, ни конца. На всё уходит около часа, и какая-то американка с мужем застыла и изумлённо смотрит на меня. Для неё ортодокс в византийском платье — это экзотика. Когда же я заканчиваю, она радостно улыбается и предлагает сфотографироваться. Я разоблачаюсь и осматриваю храм. От былого великолепия не осталось почти ничего. У подножия первой от меня колонны вижу древнюю надпись — «Юстиниан», у подножия второй — «Феодора». Рядом с храмом, чуть выше, хорошо сохранились стены древней византийской крепости. На прощание положив земной поклон, целую могилу апостола, делаю несколько фотоснимков на память и начинаю спускаться вниз, к стоянке такси.

Прямо у ворот вижу одиноко сидящего турецкого юношу-инвалида. Он без ног и жалобным взглядом просит подаяние. С любовью и сочувствием подаю ему и спешу к жёлтой машине. Указав на карте нужное мне место, слышу в ответ быстрое «о'кей» и через минуту мы уже мчимся к «восточным воротам» Эфеса. Ехать километров 10-12 и по дороге у меня есть несколько минут для осмотра местности. Повсюду табачные плантации. Здешний табак самый лучший в мире. Раньше его после сбора и сушки отправляли за океан. Сейчас американские и английские табачные фабрики работают прямо здесь, на территории Турции. Сегодня это место называется Сельчук и в нём проживает 30 тысяч жителей, занятых, в основном, в сельском хозяйстве.

Эфес - Нажать для увеличенияПодъехав к «восточным воротам» и расплатившись с водителем, прохожу через турникет. Прямо как в метро. Но билет стоит гораздо дороже. Повсюду целые толпы туристов. Пыль стоит столбом. За день люди хотят выхватить все достопримечательности Эфеса. При этом прямо на ходу все едят, пьют, обмениваются впечатлениями и фотографируют. Я снова ухожу в сторону и козьими тропками, через колючки и кустарник достигаю второй святыни Эфеса — церкви Девы Марии. Она огромная — 250 метров в длину, и турки называют её «двойная церковь». Естественно, сейчас здесь всё в запустении и открыто всем дождям и ветрам. Кто и когда, в какие незапамятные времена построил её, остаётся тайной. Но, конечно же, она была возведена на месте ещё более древней церкви, без всякого сомнения, связанной с пребыванием здесь Пресвятой Девы Марии. Недаром святой Кирилл Александрийский назначил заседания Третьего Вселенского Собора против несториан именно здесь, в Эфесе, как месте крайне неудобном для еретиков, порочащих Матерь Божию. Ибо Эфес с первых времён христианства был городом, где особенно почиталось имя Девы Марии.

Я вхожу в алтарную часть храма и вижу потемневший от времени мраморный престол, за которым 16 веков назад причащались Ювеналий Иерусалимский, Кирилл Александрийский, Мемнон Эфесский. «Боже мой, — думаю про себя, — какая древность, это было здесь за 550 лет до Крещения Руси».

Здесь, в этой церкви, 200 Святых Отцов Третьего Вселенского Собора на вечные времена утвердили догмат о почитании Девы Марии как Пресвятой Богородицы.

Помолиться в тени, очевидно, не удастся. Уже полдень, и жара достигла своего апогея. С благодарностью становлюсь перед святым престолом на колени и начинаю готовиться к богослужению. Евангелие кладу прямо на престол. Сколько же лет здесь не совершалась служба?.. Может быть, семьсот, а может, и больше. Ведь вся Малая Азия была покорена мусульманами задолго до взятия Константинополя.

Богослужение совершаю по тому же чину, что и на могиле Иоанна Богослова. Только акафист теперь посвящён Деве Марии, а евангельское чтение звучит от Луки: «В те дни, встав, Мария с поспешностью пошла в нагорную страну и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда же Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве её; и исполнилась Елисавета Духа Святаго и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между жёнами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне» (Лк, 39-43).

Так впервые, во времени и в пространстве, Дева Мария была названа Матерью Божией — «Матерь Господа моего пришла ко мне».

Какое посрамление еретику Несторию, пытавшемуся назвать Деву Марию «Христородицей» и даже «Человекородицей»! Какой укор и всем современным сектантам, не почитающим Заступницу Усердную рода христианского!

Несмотря на убийственную жару, служба совершается чинно и благодатно. Я благодарю Царицу Небесную за помощь в посещении святого храма сего. Как преподавателю церковной истории, мне особенно важно побывать в этом давно желанном месте. Слава Богу за всё! После службы начинаю осмотр церкви и в самом центре вижу громадную мраморную чашу. Прохожу дальше и прямо у входа нахожу баптистерий — древнюю крес-тильню с двумя спускающимися в неё ступенями. Она вся заросла ежевикой и я съедаю несколько кислых ягод. Сколько же тысяч людей приняли здесь Святое Крещение! Повсюду на огромных каменных блоках вижу высеченные изображения древних крестов. Они все четырёхконечные. Я охотно фотографируюсь на их фоне и на каменном полу нахожу какую-то таинственную и стёртую временем надпись. С трудом разбираю только одно слово «CLAVDIA». Но мозаики нет уже нигде, только остатки мраморных колонн и монументальные гробницы. Сколько им лет, кто и когда здесь был похоронен, кто эти люди? Одна за другой проносятся в сознании эти мысли. Но время торопит, а впереди ещё одно посещение. Поэтому, поклонившись престолу и поблагодарив Пресвятую Богородицу за оказанную милость, пускаюсь в обратный путь, на котором мне предстоит посетить ещё одну христианскую святыню Эфеса — пещеру Семи спящих отроков. Для этого нужно подняться на вершину каменной горы Охлон. С её высоты открывается величественный вид на город — весь Эфес перед вами, как на ладони. В недрах седой горы видны две древних расщелины. Возле одной из них надпись по-английски «сэвен чилдрен». Это и есть пещера Семи спящих эфесских отроков. В середине III века, когда римский император Деций воздвиг гонение на христиан, семь эфесских мальчиков, убегая от преследователей, скрылись в расщелине восточной горы Охлон. По одной версии, они были замурованы гонителями. По другой, — сам Архангел Михаил скрыл это место от язычников. Отроки заснули в пещере. А спустя двести лет, во времена византийского императора Феодосия Младшего, в этом месте произошло небольшое землетрясение, и вход в пещеру открылся. Дети проснулись и, думая, что проспали несколько часов, послали в город одного из своих товарищей узнать обстановку и купить хлеба. Продавец хлебной лавки удивился поданной ему старинной монете, и когда истина раскрылась и стала известна народу, то сам император прибыл в Эфес, долго беседовал с отроками и лично удостоверился в истинности этой поразительной истории. Это было великое доказательство всему миру о грядущем и всеобщем воскресении мёртвых. После этого дети снова заснули, на этот раз уже навечно, до Второго Пришествия и Страшного Суда. Этот случай был известен и Магомету. И он упомянул о нём в Коране. А Церковь отмечает память семи спящих отроков каждый год 17 августа (4 августа по старому стилю).

Я поднимаюсь по каменному оврагу вверх и с благоговением захожу в пещеру. Когда-то здесь была христианская церковь, но сейчас только семь пустых гробниц, как пустые глазницы, напоминают о давно прошедшем чудесном событии. Наверху ещё сохранилась часть замечательной мозаичной росписи в виде виноградной лозы, увитой плодами. В алтаре, на стенке, прикреплена небольшая восковая свечка. Здесь кто-то недавно молился. Тешу себя надеждой, что это был русский человек. Помолился и я.

Сколько святых впечатлений я пережил за один, Богом данный мне день! Слава Тебе, Господи! На прощание фотографирую обвалившиеся гробницы и, переполненный неописуемыми чувствами, выхожу из полумрака пещеры на свет и иду на встречу с гидом. Он уже ждёт меня в условленном месте у автобуса и немного волнуется. Однако всё к лучшему, сверх всяких ожиданий.

 

Слово на погребение протоиерея Николая Кобец

E-mail Печать PDF

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Всечестные отцы!

Братья и сёстры!

Позавчера, ранним утром, епархию облетела скорбная весть: умер пастырь добрый — отец Николай. Среди нашей постоянной суеты и бесконечных дел, среди житейских забот весть о смерти всегда приходит внезапно, тем более весть о кончине близкого человека, который только «вчерашний день беседовал с вами». Эта весть вызвала в душе и слёзную молитву, и страх за себя, и чуткий вопрос — не я ли следующий?

«Подобает каждому человеку один раз умереть», — сказано в Священном Писании. А скорбящее сердце, глядя на усопшего, всё равно противится и никак не хочет смириться с этим. И если бы эта скорбь не растворялась в покорности воле Божией, без которой ничего в земной жизни не совершается, то было бы бесконечно трудно пережить такую потерю, чувствительную и невосполнимую не только для семьи, для матушки Зинаиды, её деток и внуков, но и для всей Белгородской епархии.

Дорогая матушка Зинаида — мироносица и молитвенница. «Много бо может моление Матернее ко благосердию Владыки». Вы прошли с отцом Николаем вместе полвека, пятидесятилетний путь. Теперь Вы вдова, и горе Ваше безутешно. И, поглощённая своим горем, Вы сегодня вряд ли видите кого-либо вокруг себя. Но Господь видит Вас и Ваши страдания. И в лице евангельской вдовы Он говорит Вам слова, обращённые ко всем вдовам: «Не плачь!» Эти слова являются для всех скорбящих христиан не только утешением и милосердием, но и каким-то твёрдым и неумолимым требованием. «Не плачь!» Не в том смысле, что Господь требует от нас забыть своё горе — его забыть невозможно, — а в том смысле, чтобы мы своей верой в Него не надрывали своё сердце и не теряли своей надежды. Дорогая матушка Зинаида! Эти слова касались и Матери Божией, когда Она так же, как и Вы, скорбела над дорогим гробом. Вот почему Церковь особым песнопением восклицает: «Не рыдай Мене Мати, зряще во гробе».

Ведь отец Николай покинул этот временный мир с глубокой верой в Господа. А Священное Писание говорит: «Блаженны мертвые, умирающие о Господе. Они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними». А дела отца Николая — это вся его многотрудная жизнь, принесённая без остатка к подножию Креста. Не случайно он умер в пятницу, то есть в тот день недели, когда и Господь Иисус Христос умер на Кресте.

Дорогой отец Николай — мой первый настоятель! Разлучаясь с тобой, мы не говорим тебе «прощай», но говорим «до встречи». Ибо святитель Иоанн Златоуст пишет, что и мы «с каждым днём и с каждым часом всё ближе к смерти — и сегодня уже ближе, чем были вчера». Всё — тень, всё уходит в вечность. Такова Его святая воля. И вся твоя земная жизнь была направлена к исполнению этой святой воли Божией.

Ты принял сан в годину страшных хрущёвских гонений на Церковь Божию, когда каждый день закрывались храмы и монастыри, упразднялись семинарии, в том числе и та, в которой ты получил духовное образование; когда хрущёвская оттепель обернулась для Церкви лютым морозом; когда закрылся и этот святой храм. Что значило тогда принять сан священника и стать пастырем? Это означало добровольно, сознательно пойти на страдания ради Христа. Это означало полностью подчиниться словам Спасителя, сказавшего: «Кто хочет пойти за Мною, да отверзется себя и возьмёт крест свой, и следует за Мной». Сколько слёз и страданий выпало тогда на вашу с матушкой долю, знает Один лишь Всеведущий Господь, сказавший: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». И как утешилось твоё отцовское сердце, видя, как твой сыночек неимоверными трудами воскресил из мёртвых и возвратил к жизни этот некогда закрытый и поруганный храм. Как веселилась твоя душа, глядя на свою дочечку, которая, не умолкая, прославляет ангельским пением Творца всяческих.

«Любящих Меня люблю, и прославляющих Меня прославлю», — говорит Господь. И как особый дар твоему сердцу, Господь удостоил тебя радости посетить Святой град Иерусалим, Святую землю, благословенную небом страну, город, который видел последние дни и часы земного подвига Иисуса Христа. Землю, которая приняла в себя капли пота и бесценной крови, пролившейся из истерзанного тела нашего Спасителя, Которого ты так любил при жизни, Которому с такой ревностью служил и к Которому сейчас ушёл.

Любая смерть ненормальна, и с нею не хочет и не желает смириться наше человеческое сердце. Даже Спаситель, почувствовав приближение смерти, сказал: «Душа Моя скорбит смертельно». Но смерть — это конец и всем земным трудам, заботам, тревогам и скорбям. Смерть — это конец и многочисленным, нередко очень тяжёлым болезням и страданиям. «Смерть — мужу покой», — сказано в книге Иова. И мы знаем, что «у Бога нет мёртвых, но все живы». Только мы сегодня по одну сторону бытия — а ты, дорогой отец Николай, уже по другую.

Мы ещё странствуем по земле — а ты уже на пути к Небесному Отечеству. Мы ещё плаваем по волнам житейского моря — а ты уже входишь в тихую пристань жизни вечной. Мы ещё находимся в узах своей плоти, думаем, во что её одеть, как согреть и напитать — а ты уже в свободе духа. Все земные радости для тебя теперь ничто. У тебя теперь есть свои радости в вечной жизни, куда, я в этом глубоко уверен, ты переселился своей бессмертной душой. Об этом молится и будет непрестанно молиться Святая Церковь. Ибо в нашей Православной Соборной и Апостольский Церкви молитва за усопшего основана на глубокой вере в загробную жизнь, во всеобщее воскресение мёртвых, в единство Церкви земной и небесной, для которой, повторяю, «нет мёртвых, но все живы суть».

Дорогой наш отец Николай. Всегда доступный, добрый, внимательный и даже сердобольный к своим духовным чадам, ты был очень строгим, когда дело касалось служения Матери-Церкви. Последние годы своей жизни ты, несмотря на тяжёлые болезни, нёс нелёгкое послушание духовничества, и сколько народа осиротело с твоим уходом, ведомо Одному только Всеведущему Богу. Об этом говорят многочисленные толпы скорбящих людей, которые идут и идут в эти дни под своды этого храма, чтобы проститься с тобой.

Святая Церковь устами Василия Великого говорит: «Кто здесь, на земле, не отдаёт Богу своего времени, тому Бог не даст Своей блаженной вечности». Ты же, дорогой наш отец, отдал Богу всё, что имел в этой жизни — и себя, и своих детей, и всё своё время до последнего вздоха. Прощай, верный рабе Христов. Это о тебе Господь сказал: «Где я буду, там будет и слуга Мой». Поэтому, расставаясь с тобой, мы сыновне просим у тебя прощения и верим, что Милосердный Господь со святыми упокоит твою бессмертную душу. Об этом наши молитвы. Вечная память тебе, пастырь добрый! Бог Всемогущий да вселит тебя в Своих небесных селениях!

Аминь.

2005 г.

 

Об отце Михаиле Гоенко

E-mail Печать PDF

Протоиерея Михаила Гоенко я не узнал бы по-настоящему, если бы не случилось одно очень примечательное событие.

В августе 1990 года белгородские власти наконец-то возвратили Церкви Преображенский собор, много лет использовавшийся под краеведческий музей. Храм представлял из себя мёртвый улей. Архиепископ Курский и Белгородский Ювеналий (Тарасов) утвердил меня настоятелем Иоасафовского храма. В храмах тогда вся власть принадлежала «тройке», назначаемой обычно из неверующих людей. Много сделали они зла для Святой Церкви, но Бог им Судья.

В нашем храме всем заправляла матёрая активистка М.Уварова. Со священниками не считалась, владела всей церковной казной, материально подпитывала уполномоченного.

Я понимал всю сложность моего положения рядом с таким безнравственным человеком и предпринял попытку избавиться от неё на законном основании. Для утверждения меня настоятелем был собран церковный совет. Вести собрание архиепископ Ювеналий прислал из Курска отца Михаила Гоенко. Когда началось собрание, прибыл сам уполномоченный — чиновник по делам религий. Он стеной стоял за Уварову. Она чувствовала поддержку и вела себя вызывающе. Во мне, конечно, всё кипело, но отец Михаил был удивительно спокоен и только нет-нет да и глотал сердечные таблетки. Я восхищался этим человеком и завидовал его железной выдержке.

«Действительно, — думал я, — что толку, если я повышаю голос и кричу, пусть даже я трижды прав и моё желание справедливо. Ведь этим я только показываю свою слабость. А отец Михаил даже сейчас, в такой сложной обстановке, негласно учит меня тому, что, сохраняя спокойствие духа, можно добиться гораздо большего результата. Как жаль, что у меня нет такого отца».

Собрание, однако, продолжалось. И отец Михаил продолжал глотать свои таблетки. Что это ему стоило и ради чего? Ведь не своего сына он защищал. Помню, что баталия тогда окончилась вничью. Уварова ещё осталась. Она почувствовала, что ей нанесён удар, и что-то ломается в её системе.

После собрания я пригласил отца Михаила к себе. Матушка моя любезно встретила нас, усадила за чай, и некоторое время мы провели в мирной дружеской беседе. Оба отдыхали от нахлынувших переживаний.

Никогда не забуду эту встречу и этого замечательного человека, от которого пришлось так много узнать и научиться. Проводил я отца Михаила уже под вечер. Ему предстояла долгая дорога до Курска, и на прощание я пожелал ему доброго пути. А вскоре, в конце сентября, Господь ещё раз свёл меня с этим человеком, на этот раз в Курской Коренной пустыни.

Во время Божественной литургии мы с батюшкой причастились из одной Чаши. А после службы он подошёл ко мне и поинтересовался, как сейчас обстоят дела у меня на приходе, и в частности в отношениях с Уваровой. Я, не кривя душой, поведал ему, как на исповеди, все свои радости и невзгоды. А он спокойно, как и всегда, своим удивительно мягким голосом сказал и утешил: «Отец Леонид, недавно читал в «Курских епархиальных ведомостях» вашу статью «Слава Фавора». Ведь вы же дипломат, так хорошо пишете. Не обращайте внимания на мелочи жизни. Они неизбежны. Будьте выше этого». В ответ я с благодарностью поклонился мудрому батюшке, потому что возразить на эти золотые слова было нечего.

А вскоре пришла весть, что отца Михаила не стало. И тогда я снова вспомнил его таблетки, его самообладание и выдержку — и вдруг понял, чего ему всё это стоило!

С тех пор прошло уже немало лет. У меня выросли дети и появились внуки. Но до сих пор в литургической молитве одним из первых поминаю дорогого батюшку — замечательного человека и доброго пастыря нашей Святой Церкви — протоиерея Михаила Гоенко!

2000 г.

 

Об отце Серафиме (Тяпочкине)

E-mail Печать PDF


В октябре 1979 года я и отец Иоанн Абрамук, настоятель Крестовоздвиженского храма, поехали в Ракитное к архимандриту Серафиму. Об этой поездке отец Иоанн говорил мне давно, и я немного побаивался. Я понимал, что это были своего рода «смотрины»: дело шло к моему рукоположению в сан диакона. Отец Иоанн поручался за меня, брал на себя ответственность перед правящим архиереем. Поэтому, чтобы ещё раз убедиться в моём искреннем желании служить Богу и Церкви, он и повёз меня к знаменитому старцу, которого по всей России считали прозорливым...

Во время поездки к отцу Серафиму я вспоминал о моём прошедшем времени в жизни. Беспечное детство, шальная юность, армия (флот), создание семьи и наконец — Церковь. В те годы заканчивалась эпоха Брежнева. Открытых гонений на Церковь уже не было. Храмы, как при Хрущёве, никто не закрывал, но и новых строить не разрешали. Совет уполномоченных по делам религий следил за этим зорко. Посещающих церковь считали не совсем нормальными, а о приобретении православной литературы не могло быть и речи. «Журнал Московской Патриархии», выходивший раз в месяц и доступный, в основном, только священникам, наполовину был заполнен отчётами о конгрессах и конференциях. Однако стремление к Богу, желание найти путь к Нему через испытания, насмешки и скорби, никогда не оставались безрезультатными. «Грядущаго ко Мне не изжену вон», — сказал Господь (Ин. 6, 37). И я шёл почти наугад, но с каким-то внутренним доверием к Нему, распятому и за меня, и за весь мир. И Он не оставлял меня. Я это чувствовал и видел во всём том, что совершалось тогда во мне и вокруг меня. Стоило случиться в те дни какому-нибудь печальному событию в моей жизни, как тут же Господь посылал утешение и как бы говорил: «Не бойся, ободрись, Я с тобой». Так, едва переступив порог храма, я был подвергнут суровому испытанию: внезапно умерла мама. В это время моя семья была очень далеко от меня. Жена с дочерью уехала на Дальний Восток погостить к родным. И буквально на другой день мама, до этого почти не болевшая, в одночасье была сражена инфарктом. Ещё не старая (ей только исполнилось шестьдесят), она оставила этот мир. Я был потрясён её смертью. Всё вокруг внезапно изменилось: я смотрел на жизнь совсем другими глазами. И в это время Господь послал мне глубоко верующего человека, который не дал впасть в отчаяние. «Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает», — сказано в Святом Евангелии (Евр. 12, 6). И я знал, что принят Им. Я не просто ощущал это, но был в этом уверен.

А затем друзья, связанные со мной многолетними узами дружбы, вдруг стали отдаляться от меня. Причиной послужило моё постоянное посещение храма. Я ничего не мог понять и задавал себе один и тот же вопрос: почему? Ведь столько было заверений и клятв — дружить до гробовой доски. Как же так? Тогда я ещё не понимал слов Христа: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15, 19). «Слава Богу за всё!» — говорю я сейчас, вспоминая прошедшее.

Вынужденный уйти с работы, которая мне нравилась, я как-то незаметно сблизился и подружился с отцом Иоанном. Открыв ему своё желание стать священнослужителем, я нашёл в его сердце самое горячее сочувствие, и мы вместе стали продвигаться к осуществлению этой мечты. Батюшка снабжал меня нужной литературой, а также советовал чаще посещать храм и непременно принимать участие в богослужении.

С замиранием сердца думал я о предстоящей встрече с отцом Серафимом. Слава о нём шла по всей России. Пройдя круги ада в сталинских лагерях, он не утратил любви, сумел сохранить её в своём сердце и к друзьям, и к врагам. А Господь, видя это, приумножил её во сто крат. Со всех концов страны стекались к нему страждущие, жаждущие утешения, совета и молитвы. В келье и возле храма, где служил отец Серафим, каждый день можно было видеть десятки и даже сотни людей. Были здесь архиереи и писатели, преподаватели вузов и военные, но больше всего было простых, известных одному только Богу мирян. Всех с любовью принимал батюшка Серафим. Никто не оставался неутешенным. Ходили слухи, что ещё в 1956 году именно он силой своих молитв смог взять икону из рук окаменевшей Зои. Случай этот будоражил сознание и верующих, и атеистов. «Какова будет моя встреча с ним? — думал я, подъезжая к Ракитному. — Примет ли меня отец Серафим или, обличив грехи мои, не допустит даже и до порога?» Чем ближе были мы к Никольскому храму, тем неотступнее донимали меня эти мысли. Но на душе было спокойно, автомобиль наш мчался быстро, и вот уже вдали показалось село Ракитное.

Я где-то читал, что это бывшее имение князей Юсуповых. Когда-то один из них, Феликс Юсупов, отбывал здесь наказание за убийство Распутина. Много воды утекло с тех пор, и многое изменилось. Маленькое в прошлом сельцо стало ныне крупным районным центром с больницами, школами и заводами. А для тысяч православных людей это было место, где уже двадцать лет служил Богу и людям великий молитвенник — отец Серафим.

Наконец, наша машина остановилась у церковной ограды. Мы вышли и направились к небольшому домику, где жил знаменитый старец. День был будничный, и служба в храме не совершалась. По таким дням отец Серафим обычно служил у себя в келье обедницу с приезжим духовенством. Мы зашли в прихожую. Здесь уже было человек десять священников, прибывших из разных мест. Встретила нас монахиня Иоасафа. После взаимных приветствий она, среди прочего, пожаловалась на отца Серафима. Оказывается, батюшка опять всю ночь не сомкнул глаз, молился и клал поклоны. Такие строгие подвиги и ночные бдения внушали тревогу ближайшему окружению старца — боялись за его здоровье.

Между тем я стал осматривать помещение. Прихожая была небольшая, но места всем хватало. Несколько клеток с певчими птицами, пучки душистых трав, иконы — вот и всё убранство. Прямо передо мной раскрытая дверь вела в основную комнату, гораздо больше прихожей. Но туда никто не входил. Я не сразу заметил справа ещё одну небольшую дверцу, ведущую в келью старца. Приезжие священники в ожидании выхода старца говорили о своих приходских проблемах. Один жаловался на алчность старосты, другой радовался удачной покупке лампадного масла, третий сетовал на болезни. Это был близкий, но пока ещё не очень известный мне мир. Моё внимание привлекла большая старинная гравюра, изображавшая схождение Благодатного огня над Гробом Господним в Иерусалиме.

Вдруг всё смолкло, и почти рядом с собой я увидел очень ветхого и немного сутулого старичка с пепельной бородой, облачённого в мантию. Я замер. Это был отец Серафим. Он появился не из парадной открытой двери, откуда все его ждали, а из своей кельи. Подходя к каждому, он приветствовал гостя троекратным целованием. Меня он обнял, благословил и спросил имя. «Леонид», — ответил я. «Что-то не припомню», — сказал батюшка. В это время отец Иоанн, тоже немного растерявшийся, представил меня. «А, готовите себе помощника», — одобрительно заулыбался старец и попросил всех, кто хочет исповедаться, зайти к нему.

Когда подошла моя очередь, я приблизился к батюшке с трепетом. Прямо передо мной стоял небольшой аналой с Евангелием и крестом. Я склонил голову, и отец Серафим накрыл меня своей епитрахилью... Помолившись, батюшка начал со мной разговор. Никогда и ни с кем я так свободно и доверительно не говорил. Открыв отцу Серафиму своё желание стать священнослужителем, я выразил сомнение: «Может быть, эта мысль пришла ко мне случайно». «Нет, деточка, — отвечал старец, — ничего случайного в этом мире не бывает». И, сославшись на слова апостола Павла, батюшка прочитал надо мной разрешительную молитву. Затем (мне это особенно хорошо запомнилось) отец Серафим взял меня за голову и очень крепко прижал к своей. Я даже не ожидал, что у старца такая сила. В последующие наши встречи он делал так всегда. «Теперь иди туда и приложись к стопочке», — сказал батюшка, указывая на угол комнаты. Я прошёл в глубину кельи и увидел след от человеческой стопы. Это была величайшая святыня — оттиск со следа, оставленного Пресвятой Богородицей. С замиранием сердца, уже плохо соображая, я поцеловал святыню и, приняв благословение, вышел из кельи.

Когда исповедь закончилась, отец Серафим пригласил всех в основную комнату, где и началась обедница. Я читал Апостол, батюшка остался доволен чтением и похвалил меня.

Затем в этой же комнате мать Иоасафа накрыла стол, и старец всех пригласил к обеду. Пища была постной, но очень вкусной и даже изысканной. Сам отец Серафим, как я заметил, съел ложку грибного супа и выпил чашку чая. На этом его трапеза закончилась. Зато я ел за троих. Особенно, помню, понравились мне грибы и груши в меду. Любезно поддерживая разговор, батюшка не забывал про мою тарелку. «Леониду, Леониду подкладывайте», — несколько раз заботливо напоминал он матери Иоасафе. Слёзы умиления выступают у меня на глазах, когда я вспоминаю эту первую встречу.

О, духовные богатыри земли Русской! Какими словами выразить вам своё великое восхищение? Дивен Бог во святых Своих (Пс. 67, 36), и радуется Церковь наша, воспитавшая таких чудных подвижников.

Когда мы прощались с отцом Серафимом, он сказал: «Я замолвлю о тебе слово архиепископу».

...Спустя месяц у меня состоялась ещё одна встреча с отцом Серафимом, которая прошла ещё более благодатно. В ту вторую встречу вышло так, что мы с отцом Иоанном задержались у старца гораздо дольше обычного и прощались с ним уже тогда, когда все разъехались. Он вышел проводить нас, и вот, уже попрощавшись, я снова вернулся и упал перед ним на колени. «Поезжай с миром, — сказал батюшка с тёплой улыбкой. — Я буду за тебя молиться».

Вскоре я принял сан и встречался с отцом Серафимом уже будучи диаконом. Так в мою жизнь вошёл архимандрит Серафим, дивный угодник Божий и пламенный молитвенник за всех страждущих в этой земной юдоли...

До той поры не иссякнут в недрах Святой Руси такие светильники, пока будет она верна родному Православию и заветам Святых Отцов. Ведь это наши корни, через которые питаемся мы живительной евангельской влагой.

1995 г.

 

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 129

Warning: Illegal string offset 'active' in /home/nikoloi9/public_html/templates/ja_purity/html/pagination.php on line 135


Страница 2 из 21

Рассказать о нас

Самое популярное


Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Warning: Creating default object from empty value in /home/nikoloi9/public_html/modules/mod_mostread/helper.php on line 79

Реклама